Отец космического семейства «Амосов»

МЕИР АМИТ И ЕГО СПУТНИКИ 

04_Amos-1_before-launch

Древо истории подчас изгибается и ветвится весьма причудливо. Великий советский театральный режиссер Валентин Плучек был кузеном не менее великого британского режиссера Питера Брука. Магда Геббельс, чье имя стало синонимом понятия «нацистская женщина», пережила бурный роман с одним из столпов сионизма Хаимом Арлозоровым. Двоюродным братом известного советского поэта Бориса Слуцкого был израильтянин Меир Амит — генерал, разведчик и политик 

Леон РОЗЕНБЛЮМ

Спутник «Амос-1» перед запуском

Шимон и Хая Слуцкие, выходцы из Чернигова, прибыли в Палестину в декабре 1919 года на пароходе «Руслан». Меир, их старший сын, родился 17 марта 1921 года в Тверии. В 21 год он окончил курсы командиров «Хаганы» и к тому времени, когда появилась Армия обороны Израиля (26 мая 1948 года), был командиром роты. Тогда же, как повелось от Давида Бен-Гуриона, он сменил галутную фамилию Слуцкий на Амит. В 1950-м Меир Амит уже командовал бригадой «Голани».

В 1956 году, во время операции «Кадеш», Амит возглавлял оперативный отдел генерального штаба. Он мог бы стать начальником штаба, сменив Моше Даяна, однако в 1958 году во время тренировочного прыжка парашют Амита раскрылся не полностью. Меир остался жив, но 18 месяцев провел в госпиталях. После этого он вышел в отставку и уехал учиться в США, где в 1961 году получил в Колумбийском университете степень магистра.

В начале 1962 года он возглавил военную разведку АМАН, а через год премьер-министр Бен-Гурион внезапно назначил его директором Учреждения по разведке и специальным функциям, которое во всем мире известно как «Мосад». На этом посту Амит проработал до 1968 года.

В конце 70-х он занялся политикой и 1978 году был избран депутатом кнессета от центристской партии «Даш». Но история, о которой пойдет речь, началась в 1981 году в ресторане штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке. Там за столиком встретились двое израильтян. Одним из них был депутат кнессета, генерал-майор в отставке Меир Амит. По традиции каждый год кнессет посылал двух своих членов (одного — из правого лагеря, другого — из левого) в состав израильской делегации в ООН. Задача этих посланцев была неопределенной, а их миссия, как правило, считалась данью уважения заслуженным парламентариям. Той осенью Меир завершал свою каденцию, представляя партию «Авода». Напротив за столиком сидел его старый друг, дипломат и журналист (а также сотрудник «Мосада» в прошлом) Хези Кармель. Хези всегда фонтанировал идеями. Вот и в тот раз его предложение оказалось необычным.

— Слушай, у меня есть идея, которую я хочу провернуть вместе с тобой. Я предлагаю начать разработку израильского спутника связи.

Меир не удивился услышанному. Во-первых, он хорошо знал Хези, а во-вторых, космическая область не была для него чем-то неизведанным. В рамках обязанностей члена комиссии кнессета по безопасности и иностранным делам он ранее занимался делами нового Израильского космического агентства.

— Это не лишено смысла, — осторожно ответил Меир. — Рано или поздно такой спутник появится…

01_Amit

Меир Амит

Как известно, спутником связи называют космический аппарат, находящийся на так называемой геостационарной орбите высотой 36 тысяч километров. Благодаря такому расположению, он как бы находится постоянно над определенной точкой земной поверхности, что позволяет использовать его для ретрансляции радиосигнала между точками на поверхности Земли, не имеющими прямой видимости. Спутник связи принимает направленные на него сигналы с наземных станций, усиливает их и излучает обратно на Землю. Через спутники связи (их также называют телекоммуникационными и геостационарными) можно ретранслировать радио- и телевизионные передачи, телефонные разговоры и Интернет-данные.

…Хези Кармель улетел в Израиль, а Меира идея спутника, что называется, зацепила. Он связался со своим старым знакомым Эммануэлем Патанакисом, директором отделения космоса в крупной американской аэрокосмической фирме «Фэйрчайлд», затем вызвал Хези в США, и вдвоем они посетили предприятие компании в Мэриленде. К их удивлению, большинство сотрудников Патанакиса оказались евреями. Они получили указание оказывать израильтянам неограниченное содействие.

Пока шли прикидки и расчеты, Меир и Хези занялись организационной стороной дела. Дело в том, что процесс приобретения места в космосе для размещения спутника далеко не прост. Выделением мест (слотов) на геостационарной орбите ведает Международный союз электросвязи (МСЭ). Подача заявки в МСЭ сопряжена с денежным взносом и уточнением множества технических данных спутника связи, который займет это место. Выяснилось, что частное лицо не может подать заявку в МСЭ, это могут делать только государства.

Делать нечего, надо было обращаться в правительство. В середине 1983 года началась серия встреч между Меиром и ключевыми лицами государства. Результаты этих встреч оказались не слишком обнадеживающими. Шимон Перес, ставший главой оппозиции после того как «Авода» потерпела поражение на выборах, не мог серьезно поддержать проект, хотя отнесся к нему позитивно. Встреча с Эхудом Бараком, который тогда руководил военной разведкой, принесла намного больше надежд. Как показалось Меиру, Барак в определенной мере понял, что спутник связи может открыть новые возможности и для ЦАХАЛа. Барак держался искренне и уважительно, но не воспылал тем оптимизмом, который пытался внушить ему Амит. Не пошло дело и с министром финансов Йорамом Эридором, своей скупостью ничем не напоминавшим Леви Эшколя, который в 1962 году беспрекословно выделял Меиру миллионы на совершенствование системы военной разведки.

Отрезвленный Меир отказался от надежды задействовать правительственные ассигнования и решил воспользоваться именем Израиля в заявке в МСЭ. Он задействовал все свои связи, чтобы убедить министров правительства в том, что они с Кармелем действуют в интересах государства и не требуют ничего для себя лично. Он с пылом убеждал государственных мужей в том, что «бело-голубой» телекоммуникационный спутник в будущем принесет пользу стране. Но на Меира и Хези смотрели как на прожектеров.

Чтобы дело выглядело солиднее, Амит и Кармель основали компанию под названием AMS, что означало «African Mediterranean Satellite» («Африканско-средиземноморский спутник»), исходя из того, что они собирались обслуживать Ближний Восток и большую часть Африки. В тот момент у Меира и Хези не было ничего, кроме общей идеи и заявки в МСЭ. Необходимо было собрать денежные средства на постройку спутника.

Юваль Гат, которого компаньоны наняли вести техническую сторону дела, вспоминал:

— Меир точно знал, что будет делать спутник. Он вникал во все технические детали — и каким образом аппарат будет предоставлять услуги почтовому ведомству, и как он будет работать для кабельного телевидения, и что такое непосредственное телевизионное вещание. Тогда почти никто не знал, что это такое, а Меир в этом уже разбирался… Он не был инженером, но, уяснив для себя какую-то деталь, запоминал ее и правильно ею пользовался.

На протяжении двух лет Меир стучался в разные двери, но все без толку. В 1984 году просьба поддержать идею создания израильского спутника поступила к тогдашнему министру связи Мордехаю Ципори. Министр оказался прозорливым и идею поддержал. Но только спустя несколько месяцев, которые занял обмен бумагами между учреждениями, был подписан контракт между AMS и государством. На следующий же день компания AMS подала заявку в Международный союз электросвязи. На этот раз в качестве имени заявителя в бланке значилось: «Государство Израиль».

Как было принято, МСЭ опубликовал официальную информацию по поводу просьбы Израиля о предоставлении слота. В ответ на это поступило множество возражений от различных стран, в основном от арабских. К счастью, возражения были отвергнуты. В конце концов Израиль получил точку на геостационарной орбите под индексом Е-142… Меиру Амиту он напомнил название планеты, с которой прибыл Маленький Принц Антуана де Сент-Экзюпери.

Теоретически спутник связи должен покрывать около 40 процентов земной поверхности. Для территории Израиля это было слишком много, поэтому Меир и Хези решили предложить нескольким государствам создать консорциум, который будет обслуживать страны региона.

В то время технология позволяла передавать через один ретранслятор 1500 телефонных линий и 2 телевизионных канала. По первоначальному проекту фирмы «Фэйрчайлд» спутник AMS должен был оснащаться 24 ретрансляторами. Меир и Хези вместе с сотрудниками выехали в страны Западной и Экваториальной Африки и в ЮАР и с разочарованием убедились, что никто с замиранием сердца не ждет их спутник. Оба компаньона и присоединившийся к ним Давид Рутлеви предстали перед огорчительным фактом: израильские ретрансляторы никому не нужны. Даже израильское правительство, создавшее специальную комиссию по этому виду связи, постановило, что оно нуждается лишь в трех ретрансляторах. Кроме того, выяснилось, что ни одна страна не желает затевать совместное владение спутником, предпочитая арендовать мощности у проверенных международных операторов, таких как «Интелсат» и «Евтелсат».

Через два года фирма «Фэйрчайлд», которая, согласно контракту, инвестировала в проект определенные средства, исходя из предположения, что она спутник и изготовит, решила прекратить контакты с AMS. «Мы инвестировали в проект полмиллиона долларов, но не видим, что дело хоть как-то движется», — признались американцы.

02_Amit

Фирма Амита осталась без финансовой подпитки. Меир неутомимо искал новые источники финансирования. В США он обратился к местным общественным деятелям с предложением создать систему связи между еврейскими общинами страны для предоставления им услуг связи, распространения информации и еврейского образования. В Федерации еврейских общин США эту идею восприняли благосклонно. Меир достал еще полмиллиона долларов у своего друга Шломо Заблудовица, и вместе они создали компанию «Еврейская спутниковая сеть». Но деньги кончились еще до того как этот проект стал прибыльным, и израильские компаньоны снова остались с огромными долгами и без чего-либо спасительного на горизонте.

В 1986 году Меиру стало известно, что государственный аэрокосмический концерн «Таасия авирит» («Авиационная промышленность») разрабатывает низкоорбитальный спутник для фотосъемки с высоким разрешением, который будет снабжать информацией военную разведку (этот спутник позже стал известен как «Офек-3»). Он встретился с генералом Давидом Иври, совсем недавно назначенным президентом «Таасия авирит». Иври принял его очень тепло, и Меир предложил:

— Вы сейчас строите маленький спутник для фоторазведки. Почему бы вам не разработать спутник связи? Это же схожие технологии, разве нет?

После еще ряда вопросов и ответов Иври ответил в своей скуповатой манере:

— Это и в самом деле интересно…

На следующий день компаньоны посовещались и решили, что будущий геостационарный спутник должен быть компактным и ориентированным в основном на нужды Израиля, Ближнего Востока и нескольких южноевропейских стран. Период, когда Меир обратился к руководству «Таасия авирит», был для концерна очень непростым. Проект создания реактивного истребителя «Лави» стоял на пороге закрытия. В руководстве «Таасия авирит» сформировалось убеждение, что им следует развивать гражданские проекты.

На предприятии «Мабат» концерна «Таасия авирит» к проектированию нового космического аппарата приступили с большим энтузиазмом. К проекту присоединилась западногерманская фирма «Дорнье», а вот американская компания TRW объявила, что отказывается от участия в проекте из-за запрета, налагаемого американским правительством.

В этот непростой момент появился один из многочисленных зарубежных друзей Меира Амита, французский гражданин Жан Фридман, которого близкие звали Жанно. Жизненный путь Жанно выглядел как невероятная цепь приключений. В годы Второй мировой войны он воевал в рядах французского Сопротивления и стал национальным героем. После войны он занялся бизнесом и создал системы связи в различных странах мира, причем его деятельность подчас граничила с авантюризмом.

Фридман, человек крайне энергичный, вдохновился идеей спутника, в котором сочетались прибыль, инновации и польза для Израиля, и взялся найти для «Таасия авирит» нового партнера взамен ушедшей американской компании. Благодаря Фридману, к проекту подключилась французская фирма «Алкатель». Теперь оставалось только найти название рождающемуся космическому аппарату, поскольку аббревиатура AMS никому ни о чем не говорила. Хези Кармель, человек с литературным даром, предложил ивритизировать старую аббревиатуру и дать спутнику имя «Амос». Он даже нашел ссылку на это имя в книге пророка Амоса: «…строит небесную добродетель…». Так первый спутник и был зарегистрирован в реестре МСЭ.

Но, согласно договоренности, владение «Амосом» перешло в руки «Таасия авирит», которая начала его строительство. А Меир и Хези тем временем решили создать новую компанию под названием «Халаль» (сокращение от «Хеврат а-лавьян ле-Исраэль», а кроме того, в переводе с иврита — «Космос»), больше известную сейчас под английским наименованием «Спейском», задачей которой стал сбыт мощностей спутниковых ретрансляторов и предоставление клиентам услуг спутниковой связи. Пост президента новой компании занял Меир.

«Таасия авирит» обратилась в министерство финансов за государственной гарантией на кредит в размере 150 млн долларов для покрытия расходов на производство спутника. Государство не торопилось выдавать эту гарантию, но к тому времени на должность финансов заступил Шимон Перес. Он очень хорошо относился к Меиру Амиту и, вопреки негативному мнению своих консультантов, утвердил финансовую гарантию, устранив, таким образом, последнюю помеху на пути проекта. И это было только начало непростого 7-летнего пути, в течение которого разрабатывался, строился и испытывался первый израильский телекоммуникационный спутник.

03_Amit

Весной 1996 года наконец настал исторический час: «Амос-1» должен был отправиться в космос. 14 мая 1996 года сотрудники «Халаля» вылетели из Парижа во Французскую Гвиану, в Куру — на космодром Европейского космического агентства. Летя над Атлантическим океаном, Меир не мог отделаться от ассоциаций, пришедших к нему со словами «Французская Гвиана»: чертов остров, где в тюрьме томился несчастный Альфред Дрейфус, непроходимые джунгли, французские колониалисты…

16 мая 1996 года белоснежная европейская ракета-носитель «Ариан-4», опираясь на столб огня и дыма, оторвалась от земли, и вскоре первенец израильской космической связи оказался на орбите. «Амос-1» имел массу 996 килограммов, он нес 7 транспондеров (ретрансляторов). Меир ликовал. Его 15-летняя борьба, полная надежд и разочарований, завершилась полной победой.

Но реальность не позволила Меиру почивать на лаврах. Содержание спутника требовало гигантских сумм, и продажа ретрансляционных услуг стала насущной задачей. Выйдя из больницы, куда Меир угодил вскоре после возвращения из Куру, он позвонил генеральному директору «Халаля» Давиду Полаку.

— Давай пойдем в «Безек», — сказал он. — Они пользуются иностранными спутниками. Нужно перетащить их на наш аппарат…

Генерального директора «Безека» Ицхака Кауля когда-то назначил сам Меир в бытность министром транспорта и связи (1977-1978 гг.). Но, вопреки ожиданиям Амита, Кауль не только не вспомнил, кому обязан своим назначением, но и занял позицию, исключающую какую-либо логику или государственный подход.

— Мы пользуемся другими спутниками, — заявил он, — и при всем уважении к израильскому спутнику я сделаю то, что, по моему мнению, хорошо для «Безека».

— Мы предлагаем более низкие цены по сравнению с другими операторами, — уточнил Полак.

Кауль отказался категорически. Лишь под нажимом Шимона Переса «Безек» обязался арендовать 3 ретранслятора «Амоса» по цене 5 млн. долларов в год за каждый.

Тогдашний генеральный директор Управления телепередач Моти Киршенбаум с возмущением сказал Амицуру Розенфельду, пришедшему с предложением о долгосрочной аренде мощностей «Амоса-1»:

— Вы хотите, чтобы я запланировал что-то на три года вперед, когда горизонт планирования гендиректора телевещания — всего три недели?!

Но не все клиенты доставались такими усилиями. К тому времени начался расцвет прямого спутникового телевещания, знакомого сегодня каждому по «тарелкам» домашних приемных антенн… В Израиле крупнейшим оператором спутникового телевидения стала компания «Йес», которая быстро оценила все преимущества непосредственного вещания и арендовала все свободные мощности на «Амосе-1». К ней присоединились международная компания НВО и другие фирмы. Когда «Амос-1» был уже на пределе своих возможностей, Меир Амит и Давид Полак по своей инициативе встретились с Моше Керетом, возглавлявшим концерн «Таасия авирит», и сходу заявили:

— Бизнес оказался успешным. «Йес» хочет расти. Нам необходим еще один спутник.

— Нет проблем, — ответил Керет. — За 200 миллионов шекелей мы его вам построим.

— В прошлый раз было не так, — напомнил Меир.

— В прошлый раз мы строили «Амос-1» для того чтобы пробиться в новую для нас отрасль, — парировал Керет. — Ради этого мы пошли на минимальную прибыль, а в конечном итоге вообще оказались в убытке. Такой расклад, при котором хозяева спутника мы, а продаете его услуги вы, нам больше не подходит. На этот раз вам придется купить у нас спутник за полную цену.

Керет не мог забыть, что «Таасия авирит» в процессе строительства «Амоса-1» пережила немалые трудности, и не только технологические, которые привели к нескольким внутренним расследованиям. Новые условия производителя поначалу поставили «Халаль» в тупик, но положить Меира на лопатки было не так-то просто.

— Думаю, нам стоит попробовать преобразовать компанию во что-то другое, — заявил он соратникам.

«Что-то другое» означало, что их маленькая фирма должна была стать оператором спутниковой связи и владельцем спутника, что требовало, увы, солидного капитала. И снова начался процесс получения ссуд, подписания контракта, оформления гарантий и составления требований к новому спутнику. Все это заняло около двух лет и осуществилось в основном благодаря харизме Меира Амита. В конце 2000 года на заводе в Иегуде началось изготовление «Амоса-2» — более совершенного и во многом уникального космического аппарата.

С этим «изделием» тоже не все шло просто. В начале третьего тысячелетия мир поразил экономический спад, а в Израиле, ко всему, бушевала интифада. Проект создания «Амоса-2» стоял на пороге закрытия, а на том этапе, где находилось его изготовление, никакой другой производитель не взялся бы за его завершение. Из-за всего этого бизнес Меира оказался в тяжелом положении. Кризис можно было разрешить с легкостью: две европейские фирмы, SES и Eurocom, которые были впечатлены деятельностью «Халаля» и характеристиками строящегося спутника, предложили фирме приобрести ее. Цена, которую они предлагали, была более чем приличной, и часть акционеров склонялась к принятию такого варианта. Меир отнесся к предложению отрицательно. Он в категорическом тоне заявил:

— Этого не будет никогда! «Халаль» останется израильской компанией.

Со временем кризис был преодолен…

У большинства тех, кто общался тогда с Меиром Амитом, остались о нем положительные воспоминания. Давид Полак, инженер-электронщик и дипломированный администратор, один из проектантов «Амоса-1», в 1995 году был назначен генеральным директором «Халаля». О процессе своего назначения он рассказывал так:

— Это была моя первая личная встреча с Меиром Амитом. Он жил в Рамат-Гане в очень симпатичном доме, который он использовал и как офис. Его секретарша Ора угостила меня халвой. С тех пор на каждой нашей встрече я вначале получал рюмку водки с халвой, а потом нам подавали кофе… На меня произвела впечатление скромность дома Амита. Мне очень понравилось, что Меир не пытался вести себя заносчиво, как некоторые крупные руководители: мол, скажи спасибо, что я с тобой вообще разговариваю. Он был не таким…

06_Ariane-4

Ракета-носитель «Ариан-4» перед пуском

Уже после запуска «Амоса-2» ярко проявилась разница в менталитете, которая отличала Меира от представителей младшего поколения израильтян, менее романтичного и более прагматичного.

На собрании, посвященном удачному запуску, Меир поблагодарил всех своих сотрудников и пообещал щедро вознаградить их. Но когда стала известна сумма премии, работники компании были разочарованы и даже обижены — по меркам «хай-тека», бонус оказался просто смехотворным. «Меир не хотел вводить кого-либо в заблуждение, — объяснял Полак. — Он привык поощрять работников простым благодарственным письмом и искренне считал, что этого достаточно. Он принадлежал к тому поколению деятелей, для которых успех проекта был самой главной наградой».

В последующие годы Меир Амит в связи с ухудшением здоровья отошел от работы в качестве президента компании «Халаль», хотя формально оставался на этом посту до самой своей смерти. Умер он 17 июля 2009 года в возрасте 88 лет.

05_Amos-1_on-orbit

«Амос-1» в орбитальной конфигурации

Амит успел стать свидетелем запуска еще одного отечественного спутника связи — «Амоса-3» — с космодрома Байконур в 2008 году. Между прочим, «Амос-1», запущенный 17 лет назад, все еще работает на орбите, хотя 4 года назад он был продан международной компании «Интелсат». Серия «бело-голубых» спутников связи расширяется, и у компании «Спейском» обширные планы. В этом году ожидается запуск самого мощного аппарата из семейства «Амосов» — под номером 4. Он отправится в космос на российской ракете «Зенит-3». С вводом его в строй компания, которую основал Амит, превратится в глобального поставщика услуг, так как ее аппараты будут покрывать порядка 80 процентов населенной части земного шара. В 2016 году на орбиту поднимется мощный «Амос-6» (это не ошибка, именно 6-й, потому что «Амос-5» был изготовлен в России), который способен нести ни много, ни мало 42 ретранслятора. И это будет самый лучший памятник воину, разведчику и мечтателю Меиру Амиту.

При работе над статьей использованы материалы книги «Меир Амит — а-иш вэ-а-Мосад» (автор А.Жаконт, изд. «Едиот ахронот», 2012 г.)

«Новости недели»

 

Реклама
Метки:

Ваше мнение

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: