Юлий Ким: «Известность сама пришла ко мне»

ВЛЮБЛЕННЫЙ В ИЗРАИЛЬ ЮЛИЙ КИМ

Композитор, драматург, сценарист, бард, участник диссидентского движения в СССР, Юлий Ким родился в Москве 23 декабря 1936 года. С днем рождения, Юлий Черсанович!

Интервью вела Галина МАЛАМАНТ

«ВЛЮБИЛСЯ В ИЗРАИЛЬ НА ВСЮ ОСТАВШУЮСЯ ЖИЗНЬ…»

  Вы – поэт, драматург, бард. Но первая ассоциация с Вашим именем – спор в 60-е годы на тему: «Что-то физики в почете, что-то лирики в загоне…». Сегодня можно говорить о подобных «почете» и «загоне»?

— В почете и в загоне всегда кто-нибудь… В теперешней России считаю самыми главными специальностями  – учительскую и журналистскую, — обе ответственны, обе необходимы, как никогда. Все остальные  – «мамы всякие нужны, мамы всякие важны» – как всегда, в силе. Но эти  – социально необходимы. Я всегда кланяюсь низко учителям и снимаю шляпу перед честными журналистами.

— Что, как гражданин Израиля, считаете важным для нашей страны?

— Однозначно ответить пока не готов. Во всяком случае, о журналистах хотелось бы услышать больше оптимизма, и особенно об их прорыве и победе в пропагандистской войне со всякого рода враждебными или малодружественными средствами массовой информации. Уже притча во языцех — Израиль всегда проигрывает в пропаганде. Я включаю канал РТР, слышу возмущенный голос диктора, который объявляет, что израильские танки вошли в Дженин, обстреляли школу и убили девочку, не поясняя, каким образом под этот огонь попал ребенок… И такого рода подлой полуправды очень много говорится, в том числе другими российскими СМИ…

— Ваша репатриация в Израиль – это не ошибка?

— Нет, никоим образом. Это — закономерное следствие жизни, но сложилось так много личных мотивов, что обычно на эту тему я не распространяюсь.

— Вы – популярнейшая личность в России, для всех  –  как россиян, так и израильтян, ваша репатриация стала полной неожиданностью…

— Я ничуть и никогда об этом не жалел. С самого начала, едва приехав, я влюбился в Израиль, когда еще не помышлял, что я здесь буду жить, и тем более, в качестве гражданина Израиля. Когда в 90-м году я приехал по частному приглашению и провел здесь два месяца, спел 15 раз, но это были не запланированные гастроли, а спонтанные выступления, — я влюбился в Израиль на всю оставшуюся жизнь. Самое главное, у меня не было ощущения, что я – за границей. Израиль с точки зрения туриста  – не знаю, что может быть более заграничного. Такой сплав западного и восточного, какой не везде встретишь. Тем ни менее, в славянской Польше – это там я был за границей, конечно. И понятно, почему: здесь много русской речи, и люди, с которыми я общался, все были русскоязычными.

— Израиль вдохновил вас на творчество, связанное с этим краем?

— Об Израиле у меня пока всего 2-3 песни и несколько стихотворений. Я вхожу в редколлегию «Иерусалимского журнала», состою в русскоязычной секции союза писателей Израиля. В газете «Русский израильтянин» печаталась моя проза. Но об Израиле у меня написано очень мало – час еще не пришел.

 

«ЧЕЛОВЕК-ТЕАТР» — ЭТО ПРОФЕССИЯ»

 — Как работалось над мюзиклом «Собор Парижской Богоматери»?

— Данный мюзикл путешествует по миру, добрался и до России. Первым этапом был перевод с  французского. Эти спектакли тиражируются, то есть постановщики обязаны соблюдать все мизансцены, трактовки героев, включая хореографию и сценографию,  –  все строго повторяется. Московский театр оперетты, который предоставил свои подмостки, тоже следует этому курсу. Из самого театра оперетты в мюзикле приняли участие 1-2 актера, все остальные приглашены по правилам антрепризы, пройдя огромный и жесткий отбор. В итоге собрали два состава по семь исполнителей на семь персонажей. Переводить на русский язык французский текст чертовски сложно (автор — французский поэт Люк Пламандо, музыка Ришара Кочанте). Однажды я уже переводил с французского – «Трехгрошевую оперу» – классические переводы Брехта плохо поются, вот я и пригодился со своим умением ставить слова на ноты. Тогда мне дали много свободы в трактовке тем, поэтому я мог удаляться от Брехта. На сей раз я поставлен в более жесткие условия  – как можно ближе к первоисточнику. А если представить, насколько русский язык в лексико-фонетическом содержании далек от французского звучания, то можно вообразить сложность моей задачи.

— А как поддается сложению: театр плюс песня?

— В сумме получается музыкальный театр…

— Для театра осуществляете переводы, пишете пьесы и песни  вам льстит, что вас называют «человек-театр»?

— Это не столько комплимент, сколько термин. Поневоле становишься человеком-театром, когда столько занимаешься тем, чем занимаюсь я. Человек-театр — это профессия.

— К вашему творчеству применялась известная установка «Не пущать!». Все запреты воспринимались одинаково?

— Мне в свое время было сказано на Лубянке воздержаться от выступлений, поскольку я «навыступался» с крамольными песнями. Понятно, что крамола – по тем временам; сильный запах антисоветчины слышался от этих песен… Сказано  –не выступать, я и не выступал. Но это не означало, что я прекращал работать: я как раз от души поработал и с театром, и с кино, и продолжил работать, когда возобновились выступления.

— Продолжали работать, но уже под псевдонимом: Юлий Михайлов…

— Да, безусловно, в связи с этим я брал псевдоним. Это было связано и с тем, что я участвовал в диссидентском движении и подписывал всякого рода обращения, документы — много их тогда было… Был даже термин такой: «подписант». А подписываться тогда надо было не только полным именем, но и указывать свой адрес: нам, мол, нечего бояться, нечего скрывать, мы — за гласность…

— Значительно позже в передаче «В гостях у сказки» была песенка, слова – Юлия Кима. Куда она подевалась?

— Эта передача предварялась мелодией Владимира Дашкевича, которая совершенно не нуждалась в стихотворном сопровождении. Изначально это была песенка из фильма «Там, на неведомых дорожках», а для заставки к телепередаче взяли только фрагмент музыки; здесь не было никакого умысла.

— На пути к известности вы допускали какие-то ошибки?

— Не я шел к известности, а она — в какой-то степени — сама пришла ко мне, я к этому больших усилий не прилагал — никогда не был озабочен раскруткой и самораскруткой. Если рассматривать мою дорогу, как дорогу человека, делающего карьеру, то это — одна сплошная ошибка, потому что я не делал ничего, что нужно делать в такой дороге.

— Хочется вспомнить Пушкина: «И никому отчета не давать, лишь самому себе служить и угождать». Кому вы служите, кому угождаете?

— Как и Пушкин, самому себе, конечно. Если расшифровывать – я руководствуюсь собственным мнением о жизни и людях, и собственным вкусом.

 

«ШЕСТИДЕСЯТНИКИ ВЫПОЛНИЛИ СВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ…»

 — Давайте вернемся к спору-войне физиков-лириков. Судя по всему, вы — неколебимый лирик?

— У меня лично не было никакой борьбы, я просто занимался тем, чем я занимался. Назвать себя «чистым лириком» я не могу; «чистым сатириком»?  –откажусь от этого. Как писал Маяковский: «Я – поэт, тем и интересен», — никакие темы мне не чужды. Что касается крамольной темы в песнях или стихах – она не превалировала, хотя резонанса от нее был больше, чем от других тем, поскольку, живя в условиях нашего славного застоя, очень хотелось ему как-то противостоять. Каждый делал это по-своему, я же сочинял песенки на злобу дня. Из них, может, две или три «тянут» на произведение искусства, остальное все – легкие фельетончики, как правило, сочиненные безответственно в области художественной формы: я мало об этом заботился.

— Шестидесятникам досталось: в свое время от особой «ласки» властей, позже от ехидства последующих поколений. Чего не смогли вытравить ни одни, ни другие?

— Последующие поколения и не стремились ничего вытравливать, в отличие от советской власти. Ехидничали? — и сейчас ехидничают! Более того, масса шестидесятников скорбно качает головой, когда начинает рассуждать об этих годах, с чем-то соглашается, в чем-то обвиняет, как и последующие поколения, а чаще — сами ехидничают: «Дрались, мол, за свободу, а что получили в результате?..» Я с такими не согласен, и считаю, что шестидесятники выполнили свое историческое предназначение, и вполне достойно: оно заключалось в культурном противостоянии режиму.

— Вы стояли у истоков авторской песни, один из ее родоначальников. У родоначальников есть учителя?

— Конечно, есть. Бардовская, или авторская песня, родилась не на пустом месте. Как совершенно справедливо заметил один из ее основоположников, — дай Бог ему здоровья и долгих лет жизни, — Дмитрий Антонович Сухарев (вот он-то и стоял у самых что ни на есть истоков, его песни даже Визбор пел; а уж Визбор — основоположник из основоположников), — Сухарев, тщательно исследуя авторскую бардовскую песню, пришел к неожиданному выводу, что ее основным источником является советская песня, разумеется, в ее лучших образцах: и до-, и после-, и военная. Спокойно можно найти отзвуки жизнерадостного Дунаевского и у Визбора, и у меня, и у других. В бардовскую песню вошло огромное интонационное богатство уличной песни; безусловно, цыганский романс; народную песню – во всех ее разнообразных вариациях…

— Как в вашей математической душе стали рождаться музыкально-лирические ритмы?

— Я не был математиком по призванию, она не господствовала в душе, а шла параллельно. В школе был лучшим геометром и стереометром, а преимущественно все-таки был сочинителем, это у меня со школы.

— Авторская песня, созвучная потрескиванию костра, –  почему, на ваш взгляд, она все-таки вышла на сцену?

— Добавлю: созвучная с потрескиванием костра и с позвякиванием рюмок, поскольку авторская песня сочинялась и для застолья, а костер и дым сопровождал это застолье, но не всегда застолье сопровождалось костром. А застолье всегда сопровождалось песенкой, это совершенно справедливо (смеется). Но все же авторская песня со своих истоков предназначалась более-менее узкому кругу своих друзей, компаний. Судя по всему, все эти узкие компании так одинаково дышали окружающим воздухом, то есть отличались схожестью восприятия и мировоззрения, что песенки одной компании вполне годились для другой, и поэтому становились достоянием гораздо большей аудитории. Это доказывалось молниеносным распространением песен по магнитофонному морю, как говорится: не успеет Визбор пискнуть в Москве, его уже поют во Владивостоке. Так что этим я объясняю совершенно естественный приход бардов на сцену.

— Вы часто встречаетесь со зрителями-слушателями. Какая из встреч особенно памятна?

— Я не припомню такого, чтобы весь народ встал и хором меня подпел… (Смеется). Тем более, что мои песни хоровому исполнению мало поддаются. Прием зрительского зала делится на хороший, очень хороший и теплый. Абсолютного неприятия я не помню.

— У шлягеров, хитов век недолгий. Что продлевает жизнь авторской песне?

— Тот же закон действует и в авторской песне, потому что море однодневных, с коротким дыханием песенок, присуще авторской песне, как и эстрадной. Я бы даже сказал: море бардовской графомании гораздо обширнее, чем эстрадное. Я, конечно, могу себе представить эстрадные песни, которые собирают огромное количество народа, но столько, как Грушинский фестиваль — вряд ли соберет. Хотя? — соберет.., наверное, соберет: рок-фестивали тоже собирают много народу.

— В авторской песне, как правило, романтический дух. Как вас вернее назвать: исправимым, или неисправивым романтиком?

— Я отвечу на этот вопрос, если вы приведете пример исправимого.

— Для исправимого романтика дважды два — четыре. А каков результат у неисправимого?

— Абсолютно тот же. Только в качестве сомножителей выступают другие категории. Это: вдохновение, гипербола, пафос…

— Авторская песня популярна среди молодежи?

— Она собирает огромное количество людей. В Грушино я был в 98-м году, наверное, в первый и последний раз,  там было 200 тысяч народу.

-То, что народ приходит на такое действо — это понятно. А есть ли приток молодежи в авторскую песню, есть ли новое поколение бардов?

— Вообще-то есть. Другое дело — такого мощного всплеска звонких имен, какой произошел в 60-е годы, уже не было, это об истории бардовской песни. Но время от времени все равно появляются имена. Появились Вероника Долина, Вадим Егоров, Василий Иващенко, Михаил Щербаков. Сейчас какие-то еще есть имена — летопись авторской песни ведет Сухарев, он это лучше знает.

— Каково будущее авторской песни?

— Так она и будет, так и будет существовать потихонечку. Дашкевич считает: все, авторская песня кончилась, себя исчерпала, больше не продлится. Это  – совершенное заблуждение: возникают новые интонации, новая тематика. Появился Тимур Шаов, дико популярный сочинитель среди бардов. Еще кто-то, наверное, появится…

 

«А, МОЖЕТ, Я ОДНОЛЮБ…»

 — Говорят, что песня – душа, вывернутая наизнанку. А в жизни вы такой же открытый, или замкнутый человек?

— Это — «Широка страна моя родная», что ли?! (Смеется). С этим определением песни я никогда не соглашусь, хотя, конечно, есть и такие, исповедальные. Мои песни – не из этого числа. Я люблю петь от имени разных персонажей, а вот собственного лирического героя, как у Высоцкого, у Окуджавы, Клячкина, Городницкого – такого рода лирики у меня почти нет.

— Вы пишете песни для различных театральных персонажей, образов. А реальным, жизненным образам посвящаете песни?

— Время от времени – да. Песня «19-е октября» совместными усилиями с композитором Дашкевичем была посвящена Зиновию Герду. Песню «Куда ты скачешь, мальчик?» я всегда посвящаю Юрию Ряшенцеву, а композитор до этого посвящения пока еще не дозрел, но не возражает.

— В песнях вы раскрываете не себя, а своих героев. Когда, где раскрываете себя?

— Разумеется, есть люди, перед которыми я абсолютно раскрыт, а вообще — я скрытный.

— И чувства скрываете, и в любви не признаетесь?

— Ну почему же? – есть узкий круг людей, с которыми вполне откровенен, и которым признаюсь в любви: дочка, жена, сестра.

— Других  женщин замечаете?

— No comment…

— Если бы вы были однолюбом, то наверняка бы прокомментировали. А так – остается делать выводы…

— А может, я однолюб! А может — не однолюб…

— Когда приглашали к себе в гости, предупредили: «У меня холостяцкая квартира». Где живут Ваши близкие?

— Все в Москве. Жена получила Израильское гражданство, но семейные обстоятельства держат ее в Москве.

— Говорят,  люди добрее друг к другу, когда  между ними расстояние. А Вы больше добрый или злой на расстоянии?

— Добрый – это проявляется в хорошем отношении к людям, в терпимости к нетерпимым, всегда радуюсь чьим-то успехам.

— Успехам внучки Ксении радуетесь?

— Она родилась в 92-м, с тех пор и радуюсь ее успехам.

— Что ей удается? Чем она пошла в дедушку?

— Попеть она любит, повыступать любит. А я, в свою очередь, очень многим обязан матушке: она сама немножко занималась стихоплетством, и меня приохотила.

— Чем в большей степени занималась ваша матушка?

— Ее звали Нина Валентиновна Всесвятская. Я закончил тот же институт, что и она. У нее многому научился и в преподавании: она преподавала в том 10-м классе, где я учился. К музыке приохотить она не могла –  была начисто лишена музыкального слуха, хотя посещала по абонементам все концерты. К музыке меня тетушка приохотила,  у меня по Всесвятской линии могучая и певучая родня.

— А по линии Кимов, кроме фамилии, что унаследовали?

— От Кимов, кроме внешности, ничего не произошло, потому что отца как взяли в 37-м году, так все и оборвалось. Матушка привезла его в Москву из Хабаровска, вслед за ним никаких корейских родственников не приехало. Отец быстро освоился в семье огромного клана Всесвятских, его очень любили все мои тетушки и дядюшки. Но родня корейская проявилась позже, когда пошли реабилитации, я с ними познакомился,  – очень хорошие люди, но на мое становление они повлиять не успели. Отца расстреляли в 38-м, я его совершенно не помню.

 

«ЕЩЕ РАСТУ…»

 — Вы себя считаете правильным человеком?

— Нет, но я знаю таких людей, которые считают себя правильными.

— А знаете ли вы на самом деле правильных людей?

— Не знаю ни одного, даже среди всемирно признанных авторитетов, как Андрей Дмитриевич или Александр Исаевич. Правда, я знаю несколько человек, цельностью которых восхищался. Не потому, что они всегда знали, как надо — они выделяются внутренней непротиворечивостью. Это внутренне гармоничные люди, не лишенные сомнений, совершают ошибки, но их цельность меня привлекает. Одного из них уже нет в жизни, а другой человек, реальный человек, дама,  я всегда с восхищением смотрю, как она живет в этой жизни. Это – известная диссидентка Татьяна Великанова, правозащитница. Она прошла тяжелые испытания благодаря Советской власти. Она отказывалась отвечать на допросах, отказалась от защиты, получив «на полную катушку», то есть 5 лет тюрьмы, потом — 4 года ссылки. Не смотря на издевательства, осталась верна себе. В нашей жизни нашла себя в школе, в преподавании.

— Вы себя нашли в другом, хотя по образованию – учитель, и тоже преподавали в школе…

— Да, я закончил историко-филологический факультет, так что я и словесник тоже.

— Как словесник, насколько тщательно выбираете слова, или ненормативную лексику тоже употребляете?

— Очень редко, и там, где она действительно необходима.

— Например, в частушках.  Вы их любите?

— Хорошие — очень люблю, как правило, они сочинены интеллигентными людьми. Больше всего нравится такая, я над ней смеялся год:

Эх, лапти мои,

 Лапоточки мои,

                  Приходи ко мне, миленок,

           Ставить точки над «i».

— А сами сочиняете частушки?

— Специально не увлекаюсь, но, когда дело доходит до необходимого… Я сочинил частушки для Шарикова: «Приходи ко мне, буржуй, глазик выколю…». (Смеется). В фильме «Собачье сердце» звучат три песни на музыку Дашкевича. А вот еще четверостишие, оно мне очень нравится: когда Швондер руководит хором, исполняющим на музыку «Замучен тяжелой неволей» суровую песню:

Суровые годы уходят

                                                                                 За свободу страны.

       За ними другие приходят,

    Они будут тоже трудны.

— Про вас ходит крылатая фраза: «Как Ким ты был, так Ким ты и остался»…

— Эту фразу мне сказали в 1955 году два моих однокурсника в Московском педагогическом институте, два закадычных друга, Гриша и Эрик. Обнявшись, подошли и, заикаясь, произнесли эту фразу. С тех пор я слышу ее каждый год, и каждый думает, что он ее первым сочинил.

— И все же: «Так Ким ты и остался» неужели с годами ничего не меняется?

— Конечно, меняется. Есть, вероятно, и какое-то «кимство», которое неизменно.

— Когда вы объясняли, как проехать к дому, где живете, изъяснялись водительскими терминами, примерно так: «На втором светофоре налево, на следующем светофоре…». Обычно пешеходы объясняют так: через два квартала налево…». Вы автолюбитель?

— Я просто столько раз и стольким объяснял… Машину не умею водить, но во сне вожу охотно.

— А вы летаете во сне?

— Летаю иногда. Значит, расту еще…

 Из досье:

1936, декабрь, Москва — дата и место рождения

1954 — 1959 — учеба в Московском педагогическом институте

Любимые:

Актеры — «Ту назвать, или эту? (Смеется). Очень нравятся Инна Чурикова и Ирина Купченко, Олег Меньшиков и Евгений Миронов».

Книга — «Книг — много! Очень люблю читать и перечитывать Давида Самойлова и Иосифа Бродского».

Периодическое издание — «Иерусалимский журнал»

Музыкальные пристрастия — «Все, что делают мои давние соратники — Геннадий Гладков и Владимир Дашкевич, — мне всегда интересно. Но они — мои друзья, и пристрастия переросли из объективных в личные. А не из личных – Нино Рота, он писал для Федерико Феллини, очень его люблю».

Напиток — «По обстоятельствам. Бывает, когда нравится виски; бывает, когда коньяк; а бывает, когда это все ненавижу, а больше всего люблю пиво; а бывает – вообще все ненавижу, а больше всего люблю томатный сок…»

Сигареты — «Бросил курить, хотя курил ровно 30 лет подряд»

Время года — «У природы нет плохого времени года»

Время суток — «У суток нет плохих минуток»

Парфюм — «Жилетт»

Праздник — «Пожалуй, Новый год — 31 декабря, Рош-а-Шана как следует праздновать пока не научился»

Вид спорта — «Более-менее слежу за футболом»

Город — «Их несколько: Петропавловск-Камчатский, Иерусалим, Санкт-Петербург, Норильск и Малоярославец Калужской губернии»

Тост — «Больше всего мне нравится тост, который услышал от Губермана: «За сбычу мечт»… Есть слово «добыча», а от слова «сбываться» он образовал «сбыча», этимология – «За сбывшуюся мечту»…»

Хобби — «Сочинение песен. Я себя никогда не чувствовал профессионалом. У меня в любой, самой профессиональной работе самочувствие любителя»

Интервью опубликовано в книге Галины Маламант «Собственной персоной» (2008 г.)

Advertisements

One Comment to “Юлий Ким: «Известность сама пришла ко мне»”

  1. Reblogged this on malamant and commented:

    Наши поздравления!

Ваше мнение

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: